БАБА ШАНЕЛЬ Н. Коляды в Театре на Юго-Западе, режиссер Валерий Белякович | Театр на Юго-Западе

Вячеслав Шадронов (_arlekin_) • Портал LIVEJOURNAL, от 15 сентября 2011 года • 15.09.2011

БАБА ШАНЕЛЬ Н. Коляды в Театре на Юго-Западе, режиссер Валерий Белякович

Главная / Пресса / Сезон 35

У Беляковича сейчас времена, мягко говоря, сложные, и других премьер на Юго-Западе в ближайшие месяцы ждать, видимо, не стоит, но я очень рад, что против обыкновения смотреть юго-западные новинки полгода спустя после их выпуска попал на "Бабу Шанель" в первые премьерные дни.

Пьеса Коляды - обычная для этого автора вещь: группа старух, в чем душа держится, живут только своим вокальным ансамблем "Наитие" при районном обществе инвалидов, каждая тайно влюблена в относительно молодого руководителя хора, а тот прямо в юбилейный вечер, ансамблю 10 лет, приводит новую артистку, и не просто артистку, а солистку, работающую к тому же охранником в доме творчества глухих, где хор собирается, и еще не очень старую пенсионерку Розу Рябоконь, с намерением остальных бабок задвинуть в тень. Бабки возмущаются и прогоняют соперницу, Роза грозит отомстить, используя свои связи в управлении культуры, Сергей Сергеич стоит за нее и готов вовсе отказаться от "Наития", а работать только с Рябоконь, и старухи, погоревав, отправляются к нему на поклон, просить прощения, потому как без хора им жить и подавно незачем.

Весь этот характерный для Коляды винегрет из пафоса и соплей Белякович переводит в плоскость абсолютно условную, начиная с того, что всех пенсионерок, кроме Розы Рябоконь, играют мужчины. Ну понятно, кого таким приемом сегодня удивишь, да и не только сегодня, уж если в советском кино сплошь и рядом вредных старух играли актеры. Но в отличие, например, от "Мармелада" Алферова, где тот же самый ход, только наоборот (женщины играют мужчин-геев) должен был придать сюжету и характерам серьезности, весомости, что ли (каков результат - вопрос другой), то переодевая своих дородных, отнюдь не женоподобных "в миру" артистов в сарафаны из мешковины с люрексом и потертые кокошники, Белякович полностью переключается из сентиментального гротеска Коляды в свойственную ему и особенно в последние годы "синхробуффонаду".

Юго-Западная "Баба Шанель" мало похожа на среднестатистические постановки пьес Коляды, особенно те, что идут в "Современнике", зато постоянно вспоминаются фирменные "Встречи с песней" Беляковича или его недавние "Аккордеоны", где слов нет вовсе (их и в "Бабе Шанель" могло не быть, все самое главное тут не словами сказано). Александр Горшков (Тамара Ивановна, она же Томка-Стакан) и Максим Шахет (Капитолина Петровна, самая старшая, 92-летняя) с некоторых пор официально имеют "прописку" на Тверской, где еще при Галибине сыграли в "39 ступенях", самом приличном приобретении репертуара Театра им. Станиславского за отчетный период, их мимика, которую не назовешь даже клоунской, настолько она острая, до кича, делает персонажей, которых драматург почему-то предлагает пожалеть, уморительно смешными в их убожестве и уродстве. То же касается санниковской Сары Абрамовны, которая, как всякая русская интеллигентка, по поводу и без повода декламирует Ахматову с Цветаевой. С другой стороны, Галина Галкина в роли Рябоконь - нарочито мужиковатая, в форменной голубой рубашке, "баба с яйцами", и такой двойной контраст между участницами "Наития" и "новенькой" тоже добавляет красок бесцветной пьесе.

Жалко, что до самого конца выдержать градус "буфф" не удается, и хотя понятно, что в противном случае спектакль звучал бы монотонно и причины тут не только концептуального, но и чисто формального характера, все равно когда наступает переломный момент, "старухи" начинают одна за другой скидывать мешковину и исполнители остаются в черных майках и банданах, произнося исповедальные старушачьи монологи - особенно невыносимы пассажи на тему "мы русские артисты", но у Коляды с годами этого все больше и больше, в "Фениксе" с этим еще хуже, чем в "Шанели", - среди зеркал и станков балетного класса (в доме творчества глухих, между прочим), мне становится скучно и слегка тошно - в этот момент Коляда берет верх.

Финал, впрочем, компромиссный - сюжетно примитивный в том смысле, что бабки отправляются кидаться в ноги к худруку-изменщику, но метафорическое решение, связанное с крутящимся металлическим столом в центре (по ходу представления он используется как обеденный, для юбилейного банкета, но по характерному для юго-западной эстетики дизайну больше смахивает на прозекторский), который старухи, нагрузив его своим парадно-выходным тряпьем, из последних сил продолжают толкать и вращать (похожая мизансцена открывала "Фауст" Някрошюса, но это, скорее всего, ассоциация субъективная, вряд ли Белякович на Някрошюса оглядывался) выводит "синхробуффонаду" на уровень чуть ли не мистериальный.

Оригинал можно прочесть тут

Вячеслав Шадронов (_arlekin_) • Портал LIVEJOURNAL, от 15 сентября 2011 года • 15.09.2011