Эти парижские страсти. КОМНАТА ДЖОВАННИ в Театре на Юго-Западе | Театр на Юго-Западе

Ольга Игнатюк • газета КУЛЬТУРА, от 15 ноября 2007 года • 15.11.2007

Эти парижские страсти. КОМНАТА ДЖОВАННИ в Театре на Юго-Западе

Главная / Пресса / Сезон 31

Это, пожалуй, наиболее спонтанное и страстное высказывание о любви, возникшее в основательном репертуаре на Юго-Западе, исследующем множество философских и экзистенциальных вопросов мировой драматургии. Впрочем, и тут экзистенциальное напряжение изрядно, поскольку решаются вопросы нерасторжимости любви и смерти. Да и сама "философия любви" захватит ваше воображение.

Роман Джеймса Болдуина инсценировал для своей постановки сам Валерий Белякович, продолжая традиции личных авторских инсценировок всего репертуарного массива своего театра. И по его личной воле, именно с "философского комментария любви" начинается сюжет об индивидууме, ставшем очередной ее жертвой. Персонаж Максима Шахета по имени Анджело, находящийся на "скамье комментатора", артикулирует главные постулаты и важные предостережения для всех вступающих на опасную любовную тропу. "Любовь не может быть счастливой, если это истинная любовь. Любовь убийственна. Она убивает, поскольку для кого-то из любящих она неизбежно станет роковой. И обязательно кто-то окажется жертвой. Никому не дано обрести свой рай". Впрочем, и другие знающие жизнь люди, как клубный папаша Жак (Виктор Борисов), непрерывно напоминают нам об этом, предостерегая, что в изначально-трагическом ходе любви ничего изменить нельзя.

И нам показывают, как именно все это случается - с неотразимым куражом и вдохновением, со всей страстью. Кажется, вся труппа целиком брошена на сцену, изображая для нас вечногуляющий Париж в дыму и оргиях его ночной жизни. А дело происходит именно в Париже, куда подался в поисках смысла существования юный американец Дэвид - Олег Леушин. Попав в окружение таких же "искателей судьбы", как и он сам, он повторил вечную участь блудного сына всех времен и народов.

Конечно, Париж - земля обетованная и вечный искус юных тщеславий! Однако в Париже наш юный искатель занят исключительно клубной жизнью, посвящая ей всего себя без остатка, в отличие от своей возлюбленной Хеллы - Карины Дымонт, которая всерьез учится на художницу и даже уезжает на стажировку в Испанию. Всего-то на полгода, но именно этого времени Дэвиду оказалось достаточно, чтобы завести роковой роман с танцовщиком Джованни (Алексеем Матошиным), роман, бесповоротно изменивший жизнь Дэвида и ставший ее главным событием. Собственно говоря, любовь - единственное, что умеет Дэвид и что ему удается. Пока заботливый американский отец (Алексей Ванин) исправно шлет ему денежные средства и советы, упрямый сын живет себе роскошной ночной жизнью, не избегая никаких ее соблазнов. И железные сетки с узкими проходами в них (придуманные самим Беляковичем), их резко захлопывающиеся двери, сжимающие любовников в своих капканах - как раз то место, где можно и заблудиться, и пропасть, и окончательно свихнуться.

Меж тем любовные сцены в этих призрачных клетках очень хороши, и дуэтные кадры с мускулистыми мужскими телами, обтянутыми лайковой кожей и освещаемыми вспышками света, послужат лучшей иллюстрацией этого сюжета. Где культ красоты мужского тела безусловен, где нам предложено любоваться вдоволь лучшими мачо Юго-Запада, натренированными, как хорошие спортсмены. Танцующими, как боги. И крутящимися вокруг шеста подобно цирковым акробатам. В центре же - знаменитый клубный шест, предназначенный исключительно для мужских откровений и заодно читающийся как выразительный образ распятия на ниве любви.

Распятыми между тем оказываются все. Сам роковой искуситель Джованни, несмотря на свою отчаянность и неуязвимость, павший жертвой привязанности к Дэвиду, когда тот надумал вернуться к Хелле. И Хелла, не пережившая измены Дэвида с мужчиной. И сам Дэвид, оказавшийся пожизненно наказанным смертью Джованни. Все полегли на этом поле боя. И философия любви как трагического сражения без победителей одержала очередную победу.

Весь этот сюжет проносится перед нами в бешеном ритме, не давая опомниться и атакуя жаркой экспрессией. Волны ночной парижской жизни, с их оргиями и чадом, то и дело выбрасывают на авансцену наших ночных любовников. Их любовные сцены напоминают сражение и яростный диспут, среди вопросов которого и такой: на что тратится жизнь? Вопрос вечный, на него у каждого свой ответ. И проба жизни на одну лишь любовь, быть может, тоже стоит того - если это серьезная проба.

Ольга Игнатюк • газета КУЛЬТУРА, от 15 ноября 2007 года • 15.11.2007