"Действие в пьесе "Щи" происходит в далеком будущем в тюрьме, в которой наказание отбывают повара за приготовление невегетарианской пищи. Иногда смешной, но в полной мере воспринимаемый теми, кто разбирается в тонкостях российского криминального мира, спектакль воссоздает необузданный хаотичный мир в истинно русской манере"
Марина Благонравова "Пьянящее воздействие Достоевского и Чехова, газета "The Moscow Tribune" (на англ. яз., перевод Г. Микулиной), №6 (1339), 28-30 января 2000 г.
"И вновь мистерия, как инстинктивный жанр этой сцены. Мистерия, которую дружно создают и фантастический сюжет, и криминальная фактура, и взвинченность страстей, и экстаз диалогов.
Еще происходящее напоминает одну большую оргию с участвующими в ней вертящимися декорациями-нарами (как всегда, спроектированными самим худруком) и их обитателями - заключенными лагеря строгого режима, втянутыми в сатанинскую гонку сюжета с нескончаемой цепью подлогов и предательств во имя обладания мифической коллекцией. Получившие толчок судьбы, герои совершают свой путь без пауз и передышек, на одной сумасшедшей спринтерской дистанции. И все - в окружении тотальной сценической экзальтации, сопутствующей движению интриги и толкающей вперед сюжет.
Ролевые характеристики доведены до предела красочности, до абсолютизации портретов, исчерпывающихся смачным росчерком шаржа и мгновенным штрихом.
"Щи" - очень патриотический спектакль. Все его действие прослоено декламацией рецептур всевозможных роскошных блюд, когда-то вкушаемых на Руси и являвших неразменный обиход русского человека... В результате чего действие представляет острый этнографический интерес. Это, так сказать, вид на нацию с точки зрения национальной кухни..."
О. Игнатюк "О, щи!", газета "Экран и сцена", №12 (480), март 1999 г.
"Сквозь колючую задиристость текста проступает ни много ни мало русская идея. И перед нами встает во всем великолепии страна без прошлого, народ без истории, традиций и самоуважения... Стеб идет на высшем уровне, как в криминальном чтиве Тарантино: неформальная лексика, насилие и разнообразная мочиловка не дают соскучиться. "По идейным соображениям" некоторые звезды труппы даже отказались играть в "Щах" - язык пьесы показался им слишком провоцирующим.
Готовым к тому, что "Щи" Сорокина продолжают традицию "Игры в жмурики" Михаила Волохова, буквально написанной на мате, можно расслабиться. А вот верность другим традициям у автора как раз просматривается - это и Венедикт Ерофеев, и приверженцы жанра антиутопии, и светлой памяти Николай Васильевич Гоголь"
Н. Колесова "Повара в законе", газета "Вечерняя Москва", №228 (22805), 18 марта 1999 г.
"Этот веселый и мрачный спектакль, в котором нет положительных героев, заканчивается все же светло и поэтично"
К. Горячев "Щи Русские с Надеждой и Слезами", газета "Общая газета", №24 (306), 17-23 июня 1999 г.
|
