Время танцора | Театр на Юго-Западе

Павел Сурков • Газета РОССIЯ, № 39 от 11 октября 2007 года • 11.10.2007

Время танцора

Главная / Пресса / Сезон 31

 В Театре на Юго-Западе режиссер Валерий Белякович сделал сценическую версию знаменитого романа Джеймса Болдуина «Комната Джованни». Чтобы решиться на столь рискованный шаг, нужно было обладать немалым творческим мужеством - изысканность и сложность языка Болдуина, а равно и недвусмысленность сюжетной линии романа могли привести к серьезным нареканиям как со стороны критики, так и со стороны зрителей.

Но теперь, после премьеры, можно констатировать, что режиссер с этой сложной задачей справился. Интерес к «Комнате Джованни» уже сейчас - неслыханный: на премьерных показах в небольшом зрительном зале яблоку было негде упасть, некоторым зрителям даже пришлось стоять в проходах, впрочем, у Беляковича всегда так - его работы вызывают неизменный интерес и зрителей, и критиков.

Внутренняя легкость, завораживающая сценографическая красота - во время просмотра «Комнаты Джованни» возникает ощущение, что сюжет здесь совершенно не важен, что страсть между двумя мужчинами - лишь повод продемонстрировать нам удивительную по выверенности, внутренней гармоничности и вкусовой точности пантомиму. «Комната Джованни» становится практически балетом - не без налета авангарда и современности, но в то же время начисто лишенным пошлости, нарочитой эксцентричности, выверенной по стилю и вкусу. Единый блестящий танец одинокого Джованни и его спутников - таких же одиноких, несчастных, страстных, сгорающих в собственной безысходности и одиночестве.

...По сценическому пространству, перегороженному проволочными клетками, мечутся главные герои - начинающий писатель Дэвид (О. Леушин) и танцор Джованни (А. Матошин). Между Дэвидом и Джованни назрело вполне определенное чувство, которое, прорываясь, сметает все на своем пути и ведет к неизбежной трагедии. Массовые танцы, гремящая французская музыка - все это создает неповторимую и очень реалистичную атмосферу ночного Парижа, где есть место всем, вне зависимости от сексуальной ориентации и положения в обществе, но порой из этого водоворота столь сложно выбраться...

Молодые актеры, занятые в главных ролях, должны сыграть любовь, более того - страсть, возникающую между двумя мужчинами, которых судьба столкнула в незнакомом большом городе. Задача трудная, для многих - невыполнимая, потому как в столь щекотливой теме есть ощутимый риск скатиться в пошлость, но Белякович мастерски решает эту проблему: основные сцены выражения чувств героев он ставит в режиме безостановочного танца - актеры не говорят, они двигаются в бешеной, неукротимой пластике. Порой в этих танцах проскакивают весьма недвусмысленные цитаты - так, первый выход Джованни вызывает прямые аллюзии со знаменитым номером Вацлава Нижинского «Полуденный отдых фавна»: Джованни в точности повторяет па знаменитого танцовщика, ставшего одним из главных столпов современного танца и, кстати, высоко ценимого в гей-среде.

При нарочитой скандальности спектакля «Комната Джованни» не производит впечатления спектакля конъюнктурного. Любовная линия отнюдь не является, как ни странно, главной. «Комната Джованни» - спектакль об одиночестве и губительности этого одиночества. Запертый в стенах собственной комнаты, Джованни Беляковича обречен изначально - и в его резких танцевальных па сосредоточена агонизирующая энергия загнанного зверя, который знает, что это его последние движения, последний танец, в который он вкладывает всю свою израненную душу.

Бешеный ритм спектакля, ритм танца периодически прерывается драматическими выходами второстепенных персонажей - и вот именно эти роли запоминаются чуть ли не больше, чем образы главных персонажей. Особенно хочется отметить работы Алексея Ванина, исполняющего роль отца Дэвида, Виктора Борисова, играющего стареющего плейбоя Жака, и Владимира Демидова в роли Гийома, хозяина того самого бара, где по ночам танцует юный Джованни. У каждого из них есть сцена, задающая новый виток спектаклю - например, уморительный по своей комичности выход на сцену подвыпившего Жака, желающего спеть в микрофон главный гей-гимн всех времен и народов I Will Survive. Или блестящая по своему драматическому накалу сцена разговора Дэвида с отцом, в которой успешный и уверенный в себе бизнесмен вдруг превращается в раздавленного жизнью пожилого человека, которого гнетет собственное одиночество и растущая пропасть между ним и собственным сыном. А фантастическая сцена драки Гийома с Джованни, в которой огромный, вальяжный, властный сибарит Гийом вдруг превращается в дикого зверя, требующего от Джованни ответить взаимностью на его страсть, - но страсть губительна, и Гийом в результате завязавшейся потасовки умрет от руки Джованни...

И пронзительный, страшный финал спектакля - за казненным по обвинению в убийстве Гийома Джованни приходит усталый ангел (М. Шахет), до этого присутствовавший на сцене в образе вездесущего тусовщика и «своего парня» Анджело, - придет и уведет в темноту, по тропке, осененной лишь светом свечей. Наверное, у несчастных и одиноких именно такие ангелы.

Анджело присутствует практически весь спектакль - дурачится, подтрунивает, встревает во все разговоры, производя впечатление наивного дурачка. И поневоле задумываешься, зачем он здесь вообще нужен, пока в финале, сгорбившись под тяжестью двух крыльев, он, молчаливый и печальный, не придет выполнить свой последний и единственный долг.

Павел Сурков • Газета РОССIЯ, № 39 от 11 октября 2007 года • 11.10.2007