Ткаченко Андрей Сергеевич

В школе я играл в КВН. В седьмом классе меня позвал в команду сосед — мы отыграли вместе два года, пока старшие ребята не выпустились. Потом нас осталось двое, и мы собрали собственную команду, позвав друзей и единомышленников. При этом я учился в инженерном классе при Политехническом институте. В десятом перешёл в другую школу, но продолжил играть в КВН за прежнюю.

Однажды в наш город приехал Анатолий Николаевич Иванов — артист Театра на Юго-Западе. Он был одноклассником завуча нашей школы, Натальи Викторовны, и решил создать на её базе театральную студию для школьников. Собрание проходило во время учёбы: с последних двух уроков нас отпустили. Мы, честно говоря, не очень хотели идти — думали: «Какой ещё московский артист? Пойдём лучше в футбол гонять». Но, выходя из школы, меня буквально за руку поймала завуч и отвела в зал на встречу.
Анатолий Николаевич рассказывал, как с Театром на Юго-Западе объездил весь мир. Поначалу рассказ казался ребятам скучным, и кто-то крикнул: «Да почитайте что-нибудь! Вы же артист, а всё рассказываете и рассказываете». И тогда он прочитал монолог Ромео. Это произвело невероятное впечатление. В зале сидели школьники — седьмые, девятые, десятые, одиннадцатые классы, — и он моментально захватил внимание всей этой шумной публики. После чтения он объявил: будет кастинг, приходите в кинотеатр «Родина» такого-то числа. Я пришёл. 
Первой постановкой стал спектакль «Стая» — в нашем театре он называется «Собаки». Это была интерпретация Анатолия Николаевича Иванова. Затем были «Игроки». Так театр и стал частью моей жизни.


Когда мы заканчивали одиннадцатый класс, встал вопрос, куда поступать. В Политех всё равно пришлось бы сдавать экзамены, были и другие варианты, но мы слышали разговоры о возможном актёрском курсе от Волжского драматического театра. Нам постоянно говорили то «будет», то «не будет». И тогда Анатолий Николаевич Иванов предложил: «Напишите письмо президенту — спросите, будет курс или нет». Мы с товарищами составили письмо и отправили. Прошёл примерно месяц. Я тогда подрабатывал барменом, и вдруг на меня обрушился шквал звонков. Я не понимал, что происходит. Оказалось, вся культурная среда Волгоградской области была на ушах: из Москвы пришла разнарядка, и благодаря нашему письму был создан первый курс от Волжского драматического театра. Мы закончили его в 2014 году. Среди моих однокурсников был Артур Хачатрян — он вообще молодец, даже один курс сдавал экстерном, хотя был на год младше. После института я отработал в Волжском драматическом театре двенадцать лет.

Нашим художественным руководителем был Вячеслав Германович Гришечкин, педагогами — Анатолий Николаевич Иванов и Александр Гришин. Получилось так, что с нами работали люди, которые в своё время служили в Театре на Юго-Западе. Поэтому мы с самого начала впитывали эту особую юго-западную культуру. Анатолий Николаевич и Вячеслав Германович ставили у нас спектакли, и в них сохранялся тот самый дух театра. Спектакли Юго-Запада я, конечно, видел ещё до приезда в Москву — причём старые, с участием Ольги и Виктора Авиловых и других артистов- первостроителей театра.

В Москву мы впервые приехали с Волжским драматическим театром в 2009 году со спектаклем «Игроки». Это был закрытый показ: нас представили Вячеслав Германович и Анатолий Николаевич. 
Валерий Романович приезжал к нам в 2016 году восстанавливать «Ромео и Джульетту». Он репетировал с нами три-четыре дня, а потом уехал и сказал, что вернётся после Нового года. Но после Нового года он уже не вернулся.

Валерий Романович Белякович подарил нам костюмы, и мы воспроизвели на сцене Волжского драматического театра «Ромео и Джульетту» и «Старые грехи».
Костюмы передали по просьбе Вячеслава Германовича и Анатолия Николаевича Иванова: они попросили перенести спектакли, а вместе с ними отправили и вторые комплекты костюмов. Из Театра на Юго-Западе в Волжский драматический вообще приходило много костюмов, которые там списывали. 

В 2020 году я ушёл из Волжского драматического театра — можно сказать, взял творческий отпуск. Но с профессией не расставался: участвовал в проектах «Тавриды», работал с Art Masters, начали появляться съёмки.

Когда Вячеслав Германович узнал, что я ушёл из театра, он позвонил и устроил мне пробы здесь. Меня тогда не взяли. А позже Артур позвонил и сказал, что скоро будет увольняться Саша Черкас, и что можно устроить так, чтобы я занял его место монтировщика. Я сутки думал, нужно ли мне это, но решил рискнуть и приехал. Саша написал заявление об увольнении, я — о приёме на работу монтировщиком.
Артур говорил: рано или поздно тебя всё равно позовут на сцену. Долго ждать не пришлось. Первой ролью стал Иешуа — я заменил Алексея Матюшина. Это было очень сложно, особенно первые три спектакля. Всю жизнь я играл на обычных сценах, а здесь совсем другое пространство: зритель находится так же близко, как на большой сцене, но вы с ним на одном уровне. Первые несколько лет эта близость сильно выбивала из привычного состояния. Возможно, только в этом сезоне я окончательно привык. Зато когда мы выезжаем на большие сцены, мне там очень комфортно. А здесь нужно постоянно подстраиваться: сцена другая, совершенно другая.

Если раньше мне было интересно сыграть конкретного персонажа, то со временем приоритеты изменились. Я, наверное, переиграл практически всё: если посчитать роли в Волжском драматическом театре и внешние проекты, их наберётся больше семидесяти. Раньше мне важнее был результат: придумал образ, сделал — и готово. Сейчас мне гораздо интереснее репетиционный процесс и поиски. Понятно, что дома что-то придумываешь, но иногда на сцене рождается нечто совершенно новое. То, что ты задумал, — одно; то, что даёт партнёр, — другое; а из их соединения может появиться третье. Поэтому сегодня мне интереснее сам процесс созидания.

Из любимых ролей — Остап Бендер в «Двенадцати стульях» в постановке Анатолия Николаевича Иванова. Это была шикарная работа и замечательный спектакль. Ещё очень люблю Вадика из «Корпоратива», который поставил Вячеслав Германович. Мы играли потрясающую комедию, и на премьере сами были в шоке: «выстрелило» даже то, чего мы не ожидали. Также запомнилась Кинесий в «Лисистрате» — прекрасная комедийная роль. А самыми сложными для меня были Иешуа и Ван из дипломного спектакля «Добрый человек из Сычуани», который ставил Александр Гришин. У нас было решение, что боги — не совсем боги, а самым ясным и по-настоящему божественным персонажем оказывается Ван. Играть его было очень тяжело. Мы долго репетировали этот спектакль, но, к сожалению, он остался скорее фестивальной работой: в Волжском такие вещи заходили не очень хорошо. Мы не успели показать его на фестивалях, и очень жаль, что спектакль больше не идёт. Видимо, богов играть действительно трудно.

Главный принцип в профессии — профессионализм. Приходить вовремя, вовремя выучивать текст, быть готовым к репетиции. Когда все собраны и настроены, возникает синтез, синергия — и работа идёт легче и точнее. А когда половина готова, а половина нет, когда одни уже в процессе, а другие только подключаются, всё становится заметно тяжелее. Творчество — это запущенная машина: если ты дал ей импульс, она должна двигаться дальше.

В жизни главное — честность и порядочность. Когда они есть, появляется и адекватность. Мне не нравится, когда люди вместо того, чтобы сказать прямо, начинают притворяться или «включать дурачка». Честность и порядочность — основа нормального взаимодействия, сотрудничества и жизни в целом.